Чемпион Европы по боксу: В Ливерпуле борща хотелось белорусского

Магомед Нурудинов
Магомед Нурудинов

В последнее время белорусским боксерам достается. За предолимпийский провал на чемпионате мира в Чикаго в сборной сменили главного тренера. После олимпийского «нокаута» заклеймили всех.

Выступающий за белорусскую сборную один из российских легионеров Магомед НУРУДИНОВ комплекса по этому поводу не чувствует. На днях на проходившем в Ливерпуле континентальном первенстве он стал чемпионом Европы и после приезда в Минск рассказал «Е» о том, как это было.

— Хорошо, что вы не спрашиваете у меня, какой на чемпионате был самый сложный поединок, — с облегчением вздыхает Магомед. — Надоели традиционные вопросы журналистов. Ну как можно сказать, какой бой был самый тяжелый? Например, кому-то может показаться, что в полуфинале я легко разделался с турком. Обманчивое впечатление. В финале с немцем оказалось непросто подобраться к боксеру, который уходит в глухую оборону. Так что все бои сложные. Главное — хорошо начать и удачно закончить. В Англии у меня это получилось. Так что можно сказать, что в Ливерпуле я подсластил пекинскую пилюлю.

— Перед Олимпиадой, на чемпионате мира в Чикаго, вы выступили неудачно. Позже в этом во многом обвиняли судей…

— Бокс — субъективный вид спорта, как гимнастика, фристайл, фигурное катание… Но нынешняя система подсчета очков лично мне подходит. Хотя скажу честно: если тебя захотят засудить, то уже никто не поможет. С чем это связано? Как когда… Бывают просто симпатии к тому или иному боксеру. Думаю, бывает и заказ. В Чикаго, например, фиксировали за удар каждый щелчок моего соперника. И что с этим поделаешь!? С этим трудно бороться. Но хаять судей не стоит — пусть сами разбираются, это остается на их совести.

— На Олимпиаде в 1/16 вы неожиданно проиграли боксеру с Вирджинских островов. Тоже судьи виноваты?

— Вот здесь-то они как раз и ни при чем. Все дело во мне, точнее, в моей психологии. Я ведь об этом Джексоне до боя ничего не знал, но и сейчас уверен: если бы встретились с ним не на Олимпиаде, а на любом другом турнире, то шансов у него не было бы. Но, повторюсь, олимпийское волнение сыграло со мной злую шутку. У нас нет в команде психолога, а сам я как-то потерялся.

— Чем после Олимпиады занимались?

— Домой съездил, в Дагестан. Потом вернулся и снова стал тренироваться. Надо было забыть неудачу в Пекине и начать готовиться к чемпионату Европу. Сегодня некоторые говорят, что в Англии нас соперники недооценили. Не думаю.

— Свободное время там было?

— Да, каждый день по набережной гуляли. Но это больше для отдыха, чем для развлечений. Вообще, все было прекрасно, если не считать плохой кормежки. У них какая-то однообразная пища. Как в том фильме: утром — омлет, в обед — омлет, вечером — омлет… Борща хотелось белорусского.

— Магомед, сколько вы уже в Минске живете?

— Четыре года. Живу в олимпийской деревне. Квартиру нам тогда выделили одну на троих с Рамазаном Магомедовым и Магомедом Абдусаламовым. Правда, их сейчас нет, так что живу один, совсем один. Хорошо, что хоть девушка моя приходит, по хозяйству помогает. Сначала увидел ее в Республиканском центре спортивной медицины, затем встретил в Белорусском университете физкультуры. Я спешил домой, а Аня — на экзамен. По дороге она натерла туфелькой ногу и прямо на улице наклеивала пластырь. Слово за слово, оставил ей свой номер телефона. Позвонила. Очень хорошая девушка, только замуж пока не спешит. Наверное, плохо прошу. А может, выступать лучше надо…

 

Запись опубликована в рубрике Спорт. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий